Любиця Бабота: "Я чувствовала, что моей судьбой постоянно руководит кто-то чужой ..."

Прошел сороковой день, как от нас ушла активная деятельница межвоенного просвитянского движения в Закарпатье, участник трагических событий Карпатской Украины Маргарета Бабота. Жизнь этой мужественной женщины, прошедшей пресловутый Ковнер, а в дальнейшем постоянно находилась под бдительным оком спецслужб тогдашней Чехословакии, есть, примером, достойным удивления и восхищения. ее нелегкую судьбу разделили муж Николай Бабота и единственная дочь Люба - ныне известный исследователь-карпатознавець Пряшивщины. Госпожа Люба согласилась поделиться светлыми воспоминаниями о своей маме.

- Были ли случаи, когда мама вынуждена "применять" к вам свой педагогический талант?

- Мне кажется, что была очень ласковой, но одновременно и строгой. Помню случай, который случился, когда мне было лет пять. Мама взяла меня в гости, где хотела встретиться со своей бывшей учительницей. Поэтому сказала: "Ты должен быть послушным, чтобы не думали, что у меня невоспитанный ребенок. И так все время, пока будем в гостях". После нескольких часов мне показалось, что прошло уже много времени, и я шепнула маме: "Еще долго должен быть добрым, или уже могу начать играть?" Все засмеялись, но мама таки достигла того, чего хотела.

- Или говорилось в семье о событиях 'в межвоенном Закарпатье, о А. Волошина? Когда узнали, в какой семье живете?

- Мои родители сумели мне дозировать сведения. В связи с тем, что нашу семью постоянно преследовали, некоторые вещи от меня скрывали. Но когда уже сама почувствовала, что моей судьбой постоянно руководит кто-то чужой, я поинтересовалась, в чем дело. Постепенно узнавала о многих интересных вещей из прошлого, что дало мне возможность начать смотреть на мир другими глазами, чем смотрели мои беззаботные ровесники. Возможно, что я это смогла воспринимать и потому, что всегда как-то отличалась от среды, в которой мы жили - национальностью, религией, интересами ...Если хорошо помню, где-то с 14 лет я была осведомлена обо всем. - Как отразился на вашей жизни прессинг, которому подвергались родители? - Мама долго не могла работать учительницей, отца сняли с руководящей должности на работе, меня не приняли в гимназию окружного города, куда мы принадлежали, спустя выкинули из медицинского факультета. Всегда, однако, маме удавалось встречать людей, которые помогали. Поэтому я закончила обучение в средней школе, в университете, хотя и не по специальности, о котором мечтала. Думаю, что у многих людей не сбылись мечты и планы из-за преследований, а они все же нашли свое место в жизни. К таким отношу и себя.

- Как отразились события 1968 года на вашей судьбе? Как воспринимала происходящее, ваша мама?

- Мама все переживала очень остро. Никто не мог предвидеть, что случится. За два дня до того, как советские войска вошли в Чехословакию, мне удалось (после различных препятствий) выехать на языковые курсы в Англию. Однако тогда я не успела сообщить родителям, что уехала. Хотела позвонить им позже. Папа 20 августа вечером выехал поездом в Прагу. Утром, когда поезд прибыл на конечную остановку, люди хотели выйти, но советские военные, которые оцепили поезд, им этого не позволили. Все пассажиры были потрясены, а папа таки попытался. Один из солдат спросил его: "А вы кто такой?" Папа ответил: "Я здесь переводчик". За папой вышел еще один человек, и солдат спросил: "А вы?" - "Я тоже", - был ответ. Солдат их пропустил, попрощались и пошли своей дорогой. Это теперь можно вспоминать с улыбкой, но тогда мама не знала про папу почти три дня, а обо мне - неделю.

Мы жили в селе, поэтому прямые события не чувствовали так, как те, что жили в городах. Однако нас считали "неблагонадежными" по политическим мотивам, многие люди на нас косо смотрели, потому что мы украинских и принадлежим к тем, "с востока".

- Помните, что рассказывала мама о встрече с родными уже в независимой Украине и Словакии?

- Встречи с родней были всегда радостными и счастливыми.Когда уже можно было ездить домой (так мама называла Баранинцы), она всегда использовала возможность побывать на Закарпатье. Мне, однако, вспомнилось такое. Мама жила в Словакии с 1943 года. Где в 1947 году приехала к нам ее мама - Мария Шандор. Как закрыли границу, она уже не могла вернуться домой, поэтому осталась жить с нами. Очень тосковала по дому, не имела никаких сведений о своих детях. Умерла в 1954 году, а первое письмо от ее сына Ивана мы получили аж в 1 955 году. Уже ощущалась определенная политическая оттепель, поэтому родители решили попробовать посетить мамину и папину родню. Первое посещение мы осуществили в 1956 году, а вторые - через год. Не позволили нам, однако, выехать вместе. Впервые пустили папу и меня, а спустя маму со мной. Очевидно, наши органы побоялись, что захотим эмигрировать в "братской" Советский Союз.

- Или отметила власти Украины маму, человека, который чуть не пожертвовала жизнью за ее независимость?

- Мама, по ее убеждению, не сделала ничего такого, что следовало бы отметить.

- Или оставила мама заметки обо всем, что пришлось пережить?

- Никаких специальных воспоминаний мама не писала, но иногда, отвечая на письма, прежде писала черновик или делала себе пометки. Многие вещи комментировала, но не записывала. Если бы, однако, сделать порядок в домашнем архиве (у нас никогда не выбрасывался ни бумажка) и прочесть корреспонденцию, которую оставила, наверное, немало интересного бы найти ...

- Последние два месяца были особенно тяжелыми. Чем жила Маргарета Бабота, что ее беспокоило?

- Очень болела происходящим в Украине. Когда мне разрешили после операции посетить ее в реанимацию, первый вопрос был: "Уже пустили газ Украине?" Кроме того, мне все время твердила, что должна уехать домой, будет юбилей Карпатской Украины. Нa сожалению, это ее желание не исполнилось ...